Главная » Архивы-2 » Я не знаю, что такое бренд на российском рынке

Я не знаю, что такое «бренд» на российском рынке

брэнд на российском рынке2001 г. В ответ на мой вопрос, когда, по его мнению, прекратится развернувшаяся на российском рынке широкомасштабная «бренд война» и что для этого нужно сделать, лицо начальника отдела Высшей палаты по обеспечению деятельности Роспатента Юрия Кононенко приобретает недоуменное выражение. «Я не знаю, что такое «бренд», — отрезает он.

И мне становится как-то неловко за регистрационный знак участника международной конференции, выданный мне в гостинице «Марриот Гранд отель» как представителю прессы (к теме этой конференции «Бренды. Российское законодательство и мировая практика» мы еще вернемся), на котором черным по белому крупными буквами написано «Бренд года».

«Ну, не бренд, а торговая марка», — пытаясь спасти ситуацию, поправляюсь я, но господин Кононенко непреклонен: «Я не знаю, что такое «торговая марка». В российском законодательстве в характеристике продукции нет таких понятий, как «бренд» или «торговая марка». Как юрист господин Кононенко прав. В самом деле, ни в одном российском законе о «брендах» и «торговых марках» ничего не сказано. А то, что о них все чаще говорят по телевизору, пишут в газетах, спорят на конференциях, как бы к делу не относится. Поскольку иностранец — бренд (что в переводе с английского означает «марка», «фабричное клеймо») не прописан в российском законе, то его как будто и не существует. Что поделать, как это часто бывает, «быстроногая, легкокрылая жизнь» обогнала неторопливую «черепаху закона». И эта черепаха закона недовольно шипит ей в спину о документах и технических регламентах, сертификатах соответствия.

 

Понимая, что интервью не получается, я предпочитаю записать монолог представителя Роспатента, чтобы изложить его читателям.

Технические условия существования товарного знака

«В наших условиях нужно говорить о товарных знаках, понятие которых существовало еще в период СССР, — продолжает Юрий Кононенко. — Товарный знак — средство индивидуализации, некий указатель в море товаров, который говорит, что этот товар выпущен данным производителем.

По действовавшему в советскую эпоху Положению «О товарных знаках» от 1974 года предприятия были обязаны регистрировать свои товарные знаки. Знак принадлежал тому, кто его зарегистрировал, и больше никому. Причем все права получал тот, кто первым подал заявку.  Впрочем, в реальной жизни все было не так, как в законе, — вздыхает господин Кононенко. — Ситуация с товарными знаками в СССР была уникальной, другой такой страны нет и уже не будет.

Декларировалось одно, а в реальной жизни все было совершенно по-другому. Наверху утверждался план, и того же самого «Мишку на севере» выпускали все, хотя знак принадлежал «Красному Октябрю». Торговые марки водок были документированы весьма странно — вообще были зарегистрированы не на производителя, а на посредника — «Союзплодимпорт».

Сломали всю систему оформления — кривое зеркало

что такое «брэнд» на российском рынкеВ 1992 году старую систему сломали.

Был принят новый Закон «О товарных знаках». Соответственно, возник вопрос: что делать со знаками, которые были раньше? Сообразительные люди стали быстро регистрировать на себя те знаки, которые в советское время не были зарегистрированы.»  Таким образом, по мнению Юрия Кононенко, нынешние конфликты вокруг товарных знаков можно поделить на две категории. Первая категория касается тех знаков, которые, в соответствии с Положением 1974 года, были зарегистрированы в СССР на тот или иной хозяйствующий субъект.

 

Вторая категория — знаки, зарегистрированные уже после распада СССР. «Как вы понимаете, это две принципиально разные категории дел, — отмечает Юрий Кононенко. — В одном случае у людей были все права, и они не могли их реализовать, в другом — они просто пытались использовать те преимущества, которые дают раскрученные обозначения. Тот же самый «Беломорканал». Ведь это название не было товарным знаком.

 

 

 

Кто первый встал и оформил на себя — того и марка

Но его быстренько зарегистрировали, а потом разослали всем табачным фабрикам требования: «А ну-ка, ребята, платите.» Естественно, табачные фабрики возмутились: » На каком основании? Мы «Беломор» сто лет выпускали». И правильно возмутились.

Проблема эта достаточно сложная, и на сегодняшний день Роспатент предлагает такое решение: знаки, зарегистрированные в СССР, в современных условиях должны оставаться за теми, кто их зарегистрировал. Те же товарные знаки, которые были зарегистрированы после, — это, скорее всего, от недобросовестной конкуренции, и такие знаки не могут регистрироваться на индивидуальных производителей. Для них в законе существует такое обозначение, как «коллективный знак», — говорит господин Кононенко.

Казалось бы, все замечательно. Ведь Роспатент выступает против бренд рэкета (как произошло со знаменитым «Беломором») и способен отделить правых от неправых.  Однако следующее заявление господина Кононенко повергает меня в шок: Роспатент считает целесообразным закрепить отдельные знаки в собственность государства. Именно государства, а не разработчика, потому что последний не имеет отношения к товарному знаку».

Позвольте, а как же интересы производителей, тех, кто эти знаки создавал? При чем здесь государство?

Новый технический регламент оформления патента или новый владелец бренда?

То, что истинное намерение Роспатента (и смысл предлагаемой им реформы) сводится к тому, чтобы обобществлять старые советские товарные знаки и торговать ими направо-налево, выдавая платные лицензии всем желающим, давно тревожит респектабельных производителей, среди которых и флагман отечественной кондитерской промышленности — «Красный Октябрь». Что будущие законы нам готовят, и кто теперь получит очередное регистрационное свидетельство на бренд, посмотрим..