Главная » Архивы-2 » Возраст стоянки людей и находок равен 8000 годам

Возраст стоянки людей и находок равен 8000 годам

Ольга Боброва

Весна 1989 года выдалась поздней и холодной. Место будущих раскопок обнажилось из-под снега только в конце июня, и я испытал жестокое разочарование. Глазам моим предстали склоны термокарстовых котловин, заваленные свежими на вид костями, в основном оленьими и медвежьими, кусками и щепками плавникового дерева. Могло показаться, что все это бросили тут не более 200-300 лет назад. Тем большей была радость, когда начались находки. И полгода спустя я с трепетом ждал контрольных датировок.

Радиоуглеродный анализ подтвердил: стоянке на острове Жохова в Восточно-Сибирском море под 76o северной широты., стоянка возрастом 8000 лет…

Так начал свой рассказ Владимир Питулько — научный сотрудник петербургского Института истории материальной культуры Российской академии наук. Он — арктический археолог.

Это — не профессия,  убежден мой собеседник, это образ жизни. Профпригодность определяется желанием жить такой жизнью — с постоянными перемещениями по местности и преодолением трудностей, которых на дальнем Севере более, чем надо.

Такая жизнь в поездках ему знакома с детства. Отец его — геолог работал в Магадане и с десяти лет брал сына в экспедиции. Первым учителем археологии стал сосед по дому — известный исследователь древностей Северо-Востока Николай Диков.

От него молодой Володя впервые услышал об уникальных петроглифах на Чукотке, которые сам увидел уже в зрелом возрасте в прошлогодней экспедиции. Питулько считает, что судьба баловала его учителями. В Петербурге ему довелось учиться и работать с Леонидом Хлобыстиным, в Якутске встречался с Юрием Мачановым и Светланой Федосееевой — людьми, которым отечественная наука обязана основными археологическими данными по Северу.

Сам Питулько с 1975 года принимал участие в экспедициях на Колыме и Камчатке, Чукотке и побережье Охотского моря, на островах Врангеля и Вайгач, полуострове Таймыр и в Большеземельной тундре, по русскому Северу от Ямала на восток, на Аляске и острове Готланд в Швеции.

Для Питулько остров Жохова — еще один дар судьбы. Получил этот остров свое имя в 1914 году от Бориса Вилькицкого. Назвал его так выдающийся гидрограф-геодезист в память об умершем в пути участнике своей экспедиции по Северному Ледовитому океану.

тех условия подхлдящие на острове

Остров Жохова мал — 11 км с севера на юг и 9 км с запада на восток. Это один из пяти небольших островов архипелага Де Лонга в группе Новосибирских островов. Природные условия здесь суровы, растительный и животный мир скуден, тишину и покой нарушают лишь шумные птичьи базары летом, да маячит на горизонте мираж соседнего острова Вилькицкого. В момент открытия острова эти были необитаемы и коренные жители приморских районов никогда их не упоминали.

В столь северных широтах таких находок, которые дали раскопки на Жохове, больше нет. Памятники древнего возраста вообще не доходят до исследователей — кожа, мех дерево, даже камни — все это со временем разрушается. Здесь же, благодаря суровому арктическому климату и вечной мерзлоте, сохранность находок великолепна. Идеально здесь, как в специальном холодильнике, сохранился «живой каменный век».

Питулько считает, что жоховская стоянка — это охотничий лагерь, находившийся в нескольких днях пути от места постоянного проживания его обитателей. Скорее всего каждый год приходили сюда на охотничий сезон — с марта по сентябрь — одни и те же люди. Здесь они жили, охотились, изготавливали орудия труда и предметы домашнего обихода, делали заготовки для них, что-то ломали, теряли, выбрасывали, просто оставляли, не успев использовать или доделать. Теперь, 8 тысяч лет спустя, все это стало предметом исследования археолога.

Ковшик из плавникового дерева, костяная игла с аккуратным ушком, в которое вдевали тонкую жилку для шитья, хорошо сохранившееся перо птицы — часть оперения для стрелы, скребло и нож из отщепов бивня мамонта, часть корзины и несколько деталей от нарт, почти ничем не отличающихся от современных, несколько тесел и небольших каменных топоров из отшлифованного камня, пешня из бивня мамонта для разбивания льда или земли — от долгого лежания в торфяной воде она приобрела красноватый оттенок… Странное чувство испытываешь, держа в руках эти предметы.

На украшения они были скупы, — комментирует Питулько.

Однако найденное здесь призматическое ядрище из халцедона показывает, что уже тогда человеком была освоена довольно тонкая технология. Ядрище служило заготовкой для будущих орудий — его расщепляли на тонкие микропластинки (шириной 1,5 мм), которые потом вставляли в специальный паз на костяное или деревянное изделие — получалось острое лезвие для ножа или копья. Очень экономный способ расходования ограниченного материала требовал сноровки и умения.

Непонятно, что заставило древнего человека забраться далеко на Север, когда, кажется, и Средиземноморье было заселено еще не так густо?

Человек, как газ — занимает все доступное пространство, — объясняет Питулько.Жоховские находки удачно вписываются в концепцию Берингии — огромной суши (на месте моря Лаптевых и Восточно-Сибирского), соединявшей Азию с Америкой. Она образовалась в эпоху максимального похолодания последнего ледникового периода, когда уровень Полярного океана за счет образования массивов льда понизился на 100-120 метров. Потом, около 15 тысяч лет назад началось глобальное потепление, формируя технические условия для уничтожения Берингии. Большая ее часть оказалась затопленной, а возвышенные участки остались в виде Новосибирских и других островов.

Находки на Жохове неоспоримо свидетельствуют, что к стоянке добирались посуху, и охотились не на морских животных, а на континентальных — оленя и белого медведя. Острова еще не были отделены от континента.

В нынешнем году Владимир Питулько вернулся на Жохов уже в составе российско-американской экспедиции. Он мечтает, если повезет, произвести в будущем разведку больших островов архипелага, в первую очередь — Новой Сибири. Он убежден:

Есть все шансы узнать еще много нового и удивительного о прошлом нашей Родины.