Главная » Архивы-2 » В продолжение разговора – интервью с Павлом Бурдуковым

В продолжение разговора – интервью с Павлом Бурдуковым

В продолжение разговора Представляем вашему вниманию вторую часть беседы с одним из разработчиков ФЗ о продовольствии — заместителем председателя Комитета по безопасности Госдумы Российской Федерации Павлом БУРДУКОВЫМ.
-Закон поможет решить проблем упищевой промышленности. внедрению стандартов — разработки системы хассп?

— У нас нет четкой и ясной картины, которая бы обрисовывала существующее положение. Когда мы говорим о проблеме обеспечения страны продовольствием, то, по существу, не имеем статистического материала, чтобы на него опереться. Потому этим законом мы ставим главную задачу перед правительством: сделать анализ, произвести оценку того, что у нас есть. Сейчас в России проживает примерно 144,5 миллиона человек: так сколько нам нужно собственного мяса, молока, зерна и так далее, чтобы питаться по научно-медицинским нормам? Давайте сопоставим это количество с тем, что мы произвели, после чего можно сделать вывод, в каком положении находимся.

Зерно есть, а потреблять некому

В законе мы ставим задачу не просто что-то выпускать и оформить затем на это выпущенное паспорт на продукцию,  а достичь определенного уровня собственного производства продуктов питания в 80% от необходимого. Но это даже низкая планка. Для сравнения, в США этот процент — не менее 95, в Германии — 90. Но давайте хотя бы начнем с такого уровня.

— А какова эта планка сейчас?

 

Наши технические условия позволяют в 2 раза больше

— Трудно сказать, но то, что в России мы производим меньше на 50% от необходимого по научной норме и того что позволяют наши технические условия. Об этом можно судить хотя бы по такой цифре. От нынешнего урожая по самым оптимистичным прогнозам ожидается 75 млн. тонн зерна.

В мире считается, что для нормальной жизни согласно технологиям и технологическим инструкциям производства муки и мяса (пшеница — основа для кормов) необходимо не менее тонны зерна на человека. Умножьте эту тонну на число нашего населения. Получается, мы производим вполовину меньше и еще говорим, что и этого много, собираемся излишки экспортировать.

Конечно, фуражное зерно произведенное для корма скота мы не едим, а такого количества скота, для которого оно предназначено, у нас уже нет, то есть потреблять его некому.

Почему закон не принят до сих пор — тех условия выпуска

интервью с Павлом БурдуковымПолучается, мы заботимся о топливе, запчастях, производстве боеприпасов и подобном, а о самом главном — праве человека на жизнь — забываем, ведь именно питание здесь на первом месте, а его-то и не обеспечиваем.

 

 

 

 

 

 

Средняя продолжительность жизни в России составляет примерно 61-62 года. Это же страшно, что по данному показателю мы скатились ниже уровня африканских стран.

— А насколько наш закон соответствует подобным законам в других странах?

— Вполне соответствует. Если сравнивать, то по стандартам качества ближе, наверное, к немецкому. Другое дело, что у нас немножко разные задачи.

— Тогда с чем связано то, что в прошлом году его рассмотрение отложили?

— Мы почувствовали, что правительство не воспринимает этот закон, потому взяли небольшой тайм-аут и вступили с правительством в переписку, сели, так сказать, за стол переговоров начав обсуждать документы вновь.

Объективной причины для отказа в принятии, как нам кажется, не было, тем более, что закон прошел чтения в обеих палатах парламента. Правительство ссылается на то, что закон очень затратный и на его реализацию нет денег.

Но, чтобы поставить диагноз состояния производства продовольствия, практически никаких затрат и не нужно. Повторюсь, мы ведь определяем всего две основные задачи: узнать сегодняшнее наше состояние и установить планку в 80%. Если выяснится, что мы до нее «не дотягиваем», то правительство должно разработать программу, чтобы достичь нужного уровня.

Если разрыв составляет пару процентов — это одно, но если тридцать — то надо срочно предпринимать какие-то кардинальные меры. Функция же парламента сводится только к контролю за процессом.

— А как, скажем, отражена в законе система противодействия поступлению трансгенных продуктов на российский рынок?

— Конкретно данный момент не обговорен. В общем же, все то, что вредит человеку, не должно поступать на рынок. Что же касается именно трансгенных продуктов, то по ним до сих пор идет спор в научном мире. Никто глубоких исследований в данной области не проводил, вопрос требует более детального изучения учеными.

Какие законы будут приняты впоследствии в связи с принятием закона о продовольствии

— Значит, после принятия этого закона потребуется принятие и других, косвенно касающихся проблемы продовольственной безопасности?

— Более того, этот закон предусматривает разработку целого ряда других законов. Например, о действиях правительства в чрезвычайной продовольственной ситуации.

Допустим, в Европе выявлен ящур и вдруг он перекинулся, не дай Бог, в Россию. Причем его распространение может идти не только обычными путями, но и в результате диверсии. Или, скажем, у нас произошла какая-то техногенная, либо природная катастрофа, спровоцировавшая продовольственный кризис. Что делать? Мы должны дать исполнительной власти инструмент, с помощью которого она сможет действовать в таких ситуациях.

Помните документы на пищевую продукцию — так называемые карточки?

Их введение в оборот при чрезвычайной ситуации по существу может явиться способом защиты населения от голодной смерти. Возьмем опять же пример Германии. После того, как случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС, у немцев возникла проблема с продуктами, люди боялись покупать продовольствие, опасаясь, что оно не соответствует экологическим нормам. Потому в ФРГ приняли закон, согласно которому в подобных ситуациях власть могла бы согласно мобилизационному предписанию обязать завод, производящий продукты питания, выпускать только определенные их наименования.

Опасались технических условий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Скажем, хлебозавод вместо тортов и пирожных — только хлеб, чтоб не допустить голода, молокозавод — временно прекратить производить йогурты, а выпускать только молоко. Такая вот программа производственного контроля за пищевой отраслью.

На каждого жителя в городских муниципалитетах с тех пор заведена соответствующая карточка, и каждый магазин, даже частный, обязан ее отоваривать.

У нас система такой защиты населения отсутствует. Потому необходимо быть заранее готовым ко всякого рода напастям, не надеяться только лишь на склады с неприкосновенным запасом.

— В свете всего вышесказанного, какие могут быть последствия для продовольственного рынка России после вступления во Всемирную торговую организацию?

— Такой шаг не в интересах России. Я считаю, что на том уровне производства продуктов питания, на котором мы находимся, произойдет окончательное разрушение всей нашей системы производства продовольствия.
Конечно, в условиях вступления в ВТО оговаривается, что договора с иностранными партнерами будут заключаться на взаимовыгодной основе, но я не вижу возможности для выполнения предъявляемых к нам требований. Там есть четкие правила: прекратить дотации сельскому хозяйству, не препятствовать продвижению товара на свой рынок и прочее. Вот паспорт безопасности, как его я вижу.

Но реалии таковы, что для России это будет иметь серьезные последствия: практически мы возьмем на себя невыполнимые обязательства, и чем это для нас обернется, можно с достаточной долей уверенности спрогнозировать.

— В завершение, каков ваш прогноз насчет прохождения Федерального закона о продовольственной безопасности в парламенте и утверждения его Президентом России?

— Думаю, что в нынешней политической ситуации трудности будут, и немалые.