Философские рассуждения о месте России и доходах государства

Семантика русского брэнда

О отходах и доходах теперь подробнее

Принято считать, что капитализм лишен духовности, производство и капитал приносит доход, а дух уходит в отходы. Основания для подобного хода мысли предельно прозрачны. Капитализм основан на земном богатстве, обладание которым подразумевает предприимчивость или — алчность, тогда как святость представляет собой символический капитал, основанный на даре. Таким образом, капиталист и святой воспринимаются как антиподы. Но стоит ли сводить духовность к одной только евангельской проекции? В XIX-XX веках стало очевидно, что христианскому миру противостоит не языческая дикость, а вполне состоявшаяся цивилизация, которой также открыты духовные выси. Усвоение Западом новых форм духовности стало возможным благодаря капитализму.

Два факта ознаменовали собой поворот капитализма к духовности — это кризисы перепроизводства, и тогда все становится отходами, на то оно и перепроизводство.

О материальных потребностях

Признание одного только материального измерения потребностей чуть было не привело рыночные общества к гибели. Материальные потребности ограничены и насыщаемы, и прибыльно как раз ненасытное, а таковым в человеке является только дух, ибо он-то и жаждет бесконечного… Вот и подумай о земном подольше прочитав такое «Разработка проекта нормативов образования отходов и лимитов на их размещение (ПНООЛР) — процедура, обязательная для юридических лиц, чья деятельность предполагает образование отходов любых типов». Даже мусор стараются сделать прибыльным, если не бизнес, то государство — заработать и на нем…

Освобождение денег от золота привело к их одухотворению, ибо единственной мерой любого валютного курса стала вера. Деньги стали единственным посредником между человечеством и миром его грез, в отсутствие которого они превращаются в разноцветные фантики.

Какую духовность может предложить Россия как субъект мирового рынка? После коллапса Советского Союза в отечественных массовые медиа появилось множество клонов старой русской идеи. Однако в условиях глобальной цивилизации они оказались нежизнеспособными. Представления о Святой Руси и народе-богоносце в сопоставлении со сведениями о русском пьянстве, нигилизме, мафии и воинственности кажутся если не кощунственными, то уж, по крайней мере, нескромными.

Версии происхождения русского народа

Начало имеет магическую власть над всеми последующими событиями. Русские классики (Тургенев, Блок) полагали начало русского народа в скифах. Эти варвары отнюдь не с «раскосыми очами» прославились не только известным «звериным стилем» и «скифским золотом», но также неумеренным употреблением неразбавленного вина, короткими стрижками и чашами из человеческих черепов. Однако наука опровергает скифский исток России. Наш язык восходит к одному из славянских наречий. Первые упоминания о славянах встречаются, по-видимому, у Геродота. Вначале они обитали в лесных пущах Галиции. Их называли неврами. «Эти люди, по-видимому, колдуны, — пишет Геродот в своей знаменитой «Истории». — Скифы и живущие среди них эллины по крайней мере утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней превращается в волка, а затем снова приобретает человеческий облик». Этнографы усматривают аналогии между сведениями греческого историка и старыми русскими святочными обычаями ряженья. Известно, что волкодлаки (вурдалаки, ликантропы — оборотни) выполняли важные жреческие функции и регулировали символический обмен славянского села с природой. Не в оборотничестве ли невров кроется загадка русской души? Не в нем ли наша неизбывная страсть к заимствованиям? Наша старина не является исконной.

Где же настоящий лик России?

Семантика русского брэндаТайна состоит в том, что его нет. Византийские иконы, золоченые минаретные луковицы, татарские балалайки, китайские пельмени — все это импорт.

Россия — это лишенное ландшафта поле. Только Василию Кандинскому удалось воплотить тайну безликой России в своих абстрактных полотнах. Просторы Хаоса оказываются пределом. Дальше уже некуда. Отсюда — беспредел. Отсюда наша мечтательная лень, ибо нельзя работать на пределе, — обращенные в бесконечность труды возвращаются унынием. Близость к пределу стирает меру. Поэтому Россия воспринимается то как юродивая Святая Русь, то как мрачная коварная Тартария. Отсюда наша «ангельскость» и наш сатанизм, переполняющие произведения Достоевского. В оборотничестве не явлено ничего, кроме нашего неизбывного недовольства земным образом. Мы с легкостью отрекаемся от своего прошлого, но в отличие от европейцев редко делаем шаг вперед. Нельзя шагать по просторам Хаоса. Там нет понятий вперед и назад. Можно только ждать и коротать время, удлиняя вечность. Ждать, как Русская Женщина. Ждать как Русская Зима. Не в этом ли тайна России и смысл нашего брэнда?

Пока мы ждем, у человечества есть надежда, что еще не конец.