Сберечь уникальное искусство, как часть мировой культуры

Чунер Таксани,
директор Музея антропологии
и этнографии им. Петра Великого

Огромные старинные шкафы доверху наполнены бубнами шаманов разной величины и формы, ритуальными маленькими фигурками из кости и уникальными большими масками духов — ими шаманы пользовались в процессе камлания (общения с духами). Таких масок всего пять. Найдены они на Таймыре. Две из них хранятся в С.-Петербурге, три — в Дудинке, в краеведческом музее. Рядом — стеллажи с деревянными сосудами, изящно украшенные резьбой, всевозможные корзины и туеса из бересты, прошитой конским волосом, фляги из кожи и совсем экзотические предметы: якутский сосуд для кумыса — чорон и капала — ритуальная чаша из затылочной части человеческого черепа, предназначенная для обрядов Ламаистов из Бурятии.

У соседней стены — коллекция лыжных посохов, нижняя часть которых ничем не отличается от обычной деревянной лыжной палки. Но оригинально исполненный верхний конец посоха делает его многофункциональным — это или весло, или лук, или скребок для очистки снега, или черпачок — отодвинуть лед в лунке … Очень удобно пользоваться в тех условиях северных снегов — чтобы не носить с собой лишнее.

 тех условия Севера

Где можно увидеть

Эти удивительные вещи хранятся в Санкт-Петербурге, в старинном здании на берегу Невы, в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамере). Их тут более 30 тысяч — того, что в разные годы и даже века было создано на Российском Севере. Его суровые условия заставляли работать фантазию, использовать в обиходе все, что было под рукой. Потому то и есть тут снеговыбивалка из рога оленя, табакерка из китового уса, сумочка из птичьих лапок. Есть и коллекция одежды, которая могла бы привести в восторг любого супермодного кутюрье. Здесь и халаты из подкоркового древесного волокна с ярким синим орнаментом, парки (шубы без застежек) из оленьего меха и дорогих сибирских мехов, парки из рыбьей кожи и даже из перьев ворона и кондора — единственные в мире, больше таких нет нигде.

 

 

Как попадало все это с Севера на берега Невы? Как создавались хранящиеся здесь бесценные коллекции — этнографические, антропологические, археологические?

— спросила я директора музея Чунера Михайловича Таксани — доктора исторических наук, председателя экспертного совета Комитета по проблемам Севера и Дальнего Востока Госдумы РФ, вице-президента Ассоциации малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, эксперта Совета Северных стран.

Вот, что рассказал мне ученый:

— Собирались эти коллекции, согласно найденной информации, позволяющей теперь регистрировать техническую документацию, почти три столетия, начиная с Указов Петра Первого, который постоянно напоминал: «… Куриозные вещи, которые находятся в Сибири, покупать Сибирскому губернатору, или кому где надлежит настоящею ценой… и об онох докладывать Его Величеству». Вещи попадали в Кунсткамеру и от государственных чиновников, и от простых людей, но главным источником, из которого Музей пополнялся уже не отдельными экспонатами, а целыми коллекциями, стали отечественные экспедиции, в которых участвовали крупнейшие ученые того времени. Молодая Академия наук уже в 1718 году поручила доктору Даниилу Мессершмидту обследовать ряд районов Сибири и Даурии.

С немецкой пунктуальностью собирал он все:

  • травы,
  • минералы,
  • птиц,
  • составлял карты,
  • описывал народы…

От него в музей поступило богатейшее собрание по этнографии народов Сибири и их искусству. А вскоре ученый разработал целую программу, ставшую пособием по сбору материалов уже на научной основе. Но от первых коллекций в музее ничего не осталось, сгорели и экспонаты, и документация — все уничтожил пожар 1747 года.

Очевидно, коллекции пополнялись также благодаря открытию и освоению новых северных областей?

— Несомненно это вызвало широкий интерес к изучению культуры народов, населяющих Север, Камчатку, Курильские и Алеутские острова. Материалы жертвовали и продавали музею люди самых разных профессий: ученые и ремесленники, инженеры и купцы, миссионеры и чиновники, военные и мореплаватели, путешественники. Благодаря выдающемуся собирателю Ивану Вознесенскому Кунсткамера сегодня обладает самым многочисленным и уникальным собранием по этнографии не только народов Севера и Сибири, но и коренных племен северо-запада Американского континента. Путешественник-этнограф М.А.Кастрен, родом из Финляндии, еще в юношеские годы увлекся проблемами языкового и этнографического родства финно-угро-самоедских народов. В середине XIX века, в тех условиях, он собрал великолепную коллекцию одежды и вооружения восточных самоедов и североенисейских тунгусов. Благодаря самоотверженному кропотливому труду поколений ученых, исследователей, путешественников и пополнялся Музей. Среди них — Владимир Клавдиевич Арсеньев, долгие годы связанный с Кунсткамерой. Привезенные им два шаманских столба и сегодня украшают вход в наш музей.

— Чунер Михайлович, а в наше время еще удается найти на Севере что-то новое, интересное?

— Трагедия Севера и в том, что мало осталось там людей, сберегающих опыт своего народа. Люди утратили не только свою материальную культуру. Они забыли этику своего народа, связанную с уважением к родной земле. В Музее сохранилось много ритуальных предметов. У малых северных народов культовые вещи хранились раньше в каждой семье. Они олицетворяли духов жилища или того места, где они жили. Я родился и вырос в нивхской деревне, в низовьях Амура. Когда закончил ЛГУ, поступил в аспирантуру и уже работая в отделе Сибири нашего музея, приезжая домой, уговаривал родственников и знакомых отдать нам то, что у них еще сохранилось. Помню, как моя мать, отдавая мне ритуальные маски, прощалась с ними в ночь перед моим отъездом. Она разговаривала с этими масками, кормила их, смазывая губы ягодным соком…

Уникальность нашего собрания в том, что мы имеем вещи, которых нет не только в других музеях — их уже не осталось у самих народов, ими пользовавшихся. Эти предметы имеют огромную культурную и научную ценность. Традиционные орудия охотничьего и рыболовного промысла, атрибуты шамана, детские игрушки, курительные трубки, бытовые предметы, одежда и многое, многое другое рассказывают о жизни эскимосов и алеутов, чукчей и коряков, якутов и эвенков, ненцев и нивхов, нганасан и долган, помогают приблизиться к пониманию традиционного мировоззрения и мироощущения народов Арктики.

— Ваш музей является первым академическим музеем. Здесь работали выдающиеся ученые. Именно здесь были созданы фундаментальные труды о северных аборигенах…

— Историко-этнографические очерки «Народы Сибири» и историко-этнографический атлас «Народы Сибири» — эти два коллективных труда составляют целую научную эпоху, хорошо описанную, оформленную документами. Я не говорю уже о монографиях, посвященных каждому из малочисленных народов в отдельности. Все эти работы созданы в нашем городе и нашем музее. Ведь это в нашем городе в 1932 году родилась письменность на всех 26 языках народов Севера и Сибири. И здесь на этих языках начали выходить учебники, литература. Наш город стал признанным всеми центром североведения.

-В представлении большинства людей Север, Арктика рисуются как ледяная пустыня, объятая холодной тьмой и не приспособленная для жизни человека. Подтверждают или развенчивают это в разных странах?

— В последние годы мы стараемся устраивать их как можно больше. И в Петербурге, и в Ленинградской области, и за рубежом. Мы стремимся убедить тех, кто приходит к нам, на эти выставки, что народы, с древнейших времен обитавшие в краю ледяного безмолвия, сроднились с этим краем, научились ценить и использовать все, что может дать своеобразная богатая природа Севера, арктическая цивилизация.

Последнее время культура Российского Севера вызывает за рубежом исключительный интерес.

С огромным успехом выставки «Культура и быт народов Север» и «Шаманы Арктики» прошли в Финляндии, «Чудесный мир Арктики», «Охотники Сибири» и «Шедевры Арктики» — в Германии. Сейчас мы готовим выставку «Арктические цивилизации», которая будет открыта в Тампере (Финляндия).

Восхищение всегда вызывает искусство резьбы по кости, традиции которого сохранялись и развивались на протяжении нескольких тысячелетий. Изделия из моржового клыка, оленьего рога, ископаемой кости мамонта впечатляют не только изяществом форм и врожденным эстетическим чутьем мастеров-косторезов. Они отражают все хозяйственные занятия арктических аборигенов, их быт и духовную культуру.

Наша задача — сберечь это уникальное искусство, как часть мировой культуры. Но это возможно лишь при сохранении коренных народов Севера. Надо понять это и создать условия для реализации их творческого потенциала.

Беседу вела Ольга Боброва