Главная » Архивы-2 » Согласования условий размещения мемориальной доски писателю Аверченко

Согласования условий размещения мемориальной доски писателю Аверченко

Родина не исполнила последнюю волю короля русского юмора

 

Родина не исполнила последняя воля короляВ преддверии 120-летнего юбилея короля русского юмора Аркадия Тимофеевича Аверченко, по инициативе редакции газеты «Русская Чехия» был опубликован ряд статей об Аверченко и его рассказы. Начались переговоры с администрацией отеля «Злата Гуса» на Вацлавской площади (на фото) по поводу согласования технических условий размещения на фасаде здания мемориальной доски.

Документальные свидетельства:

Кроме того, редакция газеты выступила с инициативой присвоить одной из пражских улиц имя Аркадия Аверченко. Соответствующее предложение было направлено в минувший четверг в Магистрат Праги. В сопроводительном письме на имя приматора Яна Касла главный редактор газеты «Русская Чехия» Владимир Поморцев выразил надежду, что в год 120-летия выдающегося русского сатирика в городе, где он провел последние годы своей жизни, появятся улица его имени и мемориальная доска.

В Севастополе

Согласно найденным документам 120 лет назад, 27 марта 1881 года, в Севастополе родился человек, который, с присущей ему мягко-усмешливой интонацией, годы спустя так расскажет о своем появлении на свет: «Еще за 15 минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет». А через 44 года этот же человек, легко и естественно написавший груды удивительно тонких рассказов, завоевавший славу короля русского юмора и находящийся в расцвете своего дарования, закончит свои дни в эмиграции, на больничной койке пражской городской больницы. Человека этого звали Аркадий Тимофеевич Аверченко. Такова была плата за технические условия для творчества во время смуты, полученная им от России- чужбина и чешская лечебница.

Самородок

Во все времена Русь славилась самородками – людьми от бога, талантливыми. Таким самородком был и Аверченко. Нигде и ничему не учась (что за образование — два класса гимназии!), он поразительно легко и свободно вошел в русскую словесность, сходу покорив читающую публику изящным юмором и естественностью изложения своих веселых историй. У него не было периода созревания, он предстал просвещенному миру сразу и в полную величину своего дарования.

По сохранившимся документам и архивам

Писателя Аркадия Аверченко вскоре узнали и как редактора популярнейших русских журналов предреволюционной поры — «Сатирикон» и «Новый Сатирикон». Эти издания были его любимыми детищами, весьма и во всех смыслах удачными. С ними он мгновенно стал знаменит и обеспечен (после тусклых лет юности, проведённых в конторе в Харькове и на руднике в Донбассе), обзавелся в Петербурге на Фонтанке шикарно обставленной квартирой и собственным выездом. Он легко и помногу сочинял, выпускал сборники своих рассказов и с большим аппетитом жил, сохранились документы тех лет, где можно прочесть о его образе жизни.

Это был легкий и приятный человек. На первый взгляд – сноб и вычурный франт в пенсне, визитке и галстуке-бабочке, на самом деле он оказывался простым, приветливым и чутким к людям. Современникам он запомнился хорошо одетым, тщательно выбритым, немного полным, красивым, учтивым и кажущимся слегка ленивым господином. Он был любитель вкусно поесть и порассуждать за столом с друзьями своим тихим, проникновенным голосом. Гастрономические пристрастия и аппетитное ощущение бытия повсеместно присутствуют в произведениях Аверченко. Его друзья говорили, что в ресторан он рад был идти всегда, и именно в ресторане его застала февральская революция. Он с удовольствием путешествовал, успев до первой мировой войны в условиях тех лет исколесить почти всю Европу.

Аверченко и революция

король русского юмораАверченко любил свою Россию и никогда не помышлял покидать её. Но пришлось. Отношения с большевиками после революции изначально не сложились. Летом 1922 года Аркадий Аверченко прибыл в Прагу, чтобы остаться здесь навсегда. Поселился в гостинице «Злата Гуса» на Вацлавской площади. Жизнь продолжалась, он был полон новых идей, образов, сюжетов, ему по-прежнему улыбалась удача. Он находился в расцвете сил, писал свободно и тонко. В Праге ему нравилось. Здесь, как когда-то в Петрограде, писатель плыл по жизни легко и без усилий, много писал и печатался. И в других городах — Берлине, Париже, Варшаве, Загребе, Харбине, Шанхае – издавались сборники его старых и новых рассказов. Как всегда, был элегантен, представителен и слыл обеспеченным человеком.

Читаем документы тех лет: «Благополучие мое дошло даже до того, что я (кажется, единственный) отказался от субсидии, выплачиваемой чешским правительством русским писателям, живущим в Чехии».

Чехи перевели и издали полное собрание сочинений Аверченко и восторгались им. Писатель отвечал им симпатией, излившейся в цикле «Чехо-Словакия». Аверченко, вместе с созданным им эстрадным театром под названием «Гнездо перелетных птиц», гастролировал в Польше, Латвии, Румынии, Германии, Болгарии. Всюду, где в эмиграции ещё не растворились крупные осколки былой России, концерты шли с аншлагами. Короткие аверченковские пьесы и скетчи, исполняемые супругами Раич и Искольдовым, чередовались с выступлениями самого автора, кои принимались особенно горячо.

Аверченко что-то читал из написанного, острил, импровизировал на ходу, отвечая на многочисленные записки. На вопрос, почему до сих пор не женат, реагировал: «Мой принцип: кто хочет жить, как человек, и умереть, как собака, пусть остается холостым. Кто же хочет жить, как собака, и умереть, как человек, тот женится». Про свою национальность он тоже иронизировал: «До революции одесские евреи говорили обо мне: «Аверченко так хорошо пишет потому, что он еврей», а черносотенцы писали: «Аверченко пишет хорошо, хотя он еврей». Я … ввёл в заблуждение и тех, и других: я — русский».

На вопросы об отношении к большевикам он отвечал: «Это — дело вкуса. Некоторым и индийская чума нравится. В особенности, если она не у него, а у его соседа». После вопроса, действительно ли Ленину понравилась его книга, звучало: «Очень похвалил. Я, прочитав его статью, сразу же организовал «Общество защиты от ласкового обращения». Зал грохотал, Аверченко сохранял невозмутимое лицо. Успех выступлений был огромным, хотя сам писатель говорил, что театр и выступления на публике не для него.

Болезнь и смерть

Аверченко писательСудьба, всегда благоволившая к Аверченко, на пике его расцвета в конце концов поставила подножку. В преддверии гастрольного сезона 1924 года Аркадий Тимофеевич ещё строил планы, но неожиданно разболелся левый глаз, поврежденный еще в молодости. Пришлось делать операцию, через два месяца ему вставили глазной протез, однако привязался новый недуг, врачи пытались помочь, меняя лекарства, назначения, технологические инструкции для ухода. Отчего-то стало отказывать сердце, а затем другие жизненно важные органы. Организм писателя разрушился в несколько месяцев. Не помогло ни санаторное лечение в Подебрадах, ни стационарное в Праге. В больнице писатель ещё шутил и сохранял оптимизм, но выкарабкаться из странной болезни уже не смог,  12 марта 1925 года его не стало.

На смертном одре он лежал с изможденным, но спокойным и ясным лицом. Его похоронили на Ольшанском кладбище, положив тело, помимо деревянного, еще и в металлический гроб. Он так хотел, чтобы потом можно было перевезти останки на родину. Его последняя воля и по прошествии 76 лет в текущих технических условиях отношений между странами, несмотря на наличие оформленных документов, остается невыполненной. Прах Аркадия Аверченко, как и прежде, покоится в чешской земле.

Память — документы той эпохи

В следующий вторник, 27 марта, в день 120-летнего юбилея Аркадия Аверченко состоится возложение цветов к могиле писателя на Ольшанском кладбище Праги. В церемонии смогут принять участие все поклонники великого россиянина. Сбор делегации в 11.30 на улице у входа в главный офис газеты «Русская Чехия» на Вацлавской площади или в 12.00 у ворот русской части Ольшанского кладбища (проезд трамваями NoNo 16 и 19 до остановки Mezi hrbitovy). В этот же день в Русском центре науки и культуры (Na Zatorce 16, Praha 6) откроется выставка книг, приуроченная к 120-летию Аркадия Тимофеевича.