Главная » Архивы-2 » Капитан яхтенной «Голгофы» и паспорт безопасности объекта

Капитан яхтенной «Голгофы» и паспорт безопасности объекта

Тамара ШАШКОВА

паспорт безопасности объектаЯхтенный спорт – очень популярен в мире и у нас в стране. Преимущества его в том, что этим видом спорта можно заниматься в любом возрасте и не обязательно покупать яхту, ее можно взять в аренду или построить самому. На яхту нужно оформить паспорт безопасности объекта спорта. Это документ, в котором отражаются сведения о состоянии антитеррористической защищенности объекта спорта (единичного или комплекса объектов), который входит в перечень объектов спорта, утвержденный Министерством спорта Российской Федерации. Также документ может называться паспортом антитеррористической защищенности объекта спорта.

Борис Мокеев – капитан яхтенной «Голгофы». И неизменно рядом с капитаном его любимая и любящая жена Ия Ивановна. В августе прошлого года Мокеевы пригласили меня пройти с ними на яхте по Северной Двине. Под впечатлением того необычного путешествия я и решила рассказать об этой яхтсменской семье. На борту Голгофы вела дневник. Прискорбно, что приходится публиковать эти путевые заметки после кончины Бориса Петровича. Мечту можно построить — В детстве я прочитал книгу Григорьева, известного яхтсмена, и загорелся. Сначала две лодки построил. Обе под парусами. Но мечтал о яхте! По случаю досталась списанная. Перестроил, выходили с Ией даже в Белое море. Но уже грезил крейсером. У дома в Русановском переулке оборудовал эллинг. Там была комсомольская стройка, ребята сооружали себе дома.

Его «Голгофа»

— А откуда взялось название «Голгофа»? — Случайно получилось. После старта на первой регате пришли на Соловки. Тогда у яхты еще не было названия. Высадились на берег, отправились в голгофо-распятский скит. Место это произвело на нас какое-то магическое впечатление. Кстати, скит находится на меридиане Ватикана. Когда за ужином стали думать, какое имя дать яхте, кто-то под впечатлением посещения скита предложил: «А что, если – «Голгофа»? Но четкого решения не приняли. Утром просыпаемся, первый вопрос: — Как все же яхту назовем? У нас боцман был, Юра Родин, он и говорит: — Так ведь вчера решили. Я уже написал… И правда, — на борту корявыми буквами белой эмалью выведено «Голгофа». Что оставалось делать? Ия вспоминает: — Мы тогда еще не знали, что голгофа — это место пыток и страданий. Истинно так. Ведь походы на яхте — постоянное преодоление трудностей.

Победная регата

паспорт безопасностиВозвращаюсь к разговору с капитаном. — Та, первая регата была нелегкой. Наша яхта по сравнению с крутыми крейсерами смотрелась утлым суденышком. К тому же соперники были куда опытнее. Никто и представить не мог, что мы первое место возьмем. А ведь взяли! На следующих регатах скатились на третьи, пятые места. Это мне уже казалось непрестижным. Вот и задумал построить новую, более совершенную яхту. Стал литературу штудировать. Подобрал команду. И построили. Внутри все красным деревом обшили. Красавица! А скорость какую развивала! Это благодаря парусам. Купили старые в Таллине, капроновые. Перешил. — Сам перешивал? — Разумеется. Капрон на машине не шьется, так что пришлось строчить вручную. Пять метров шов — туда и обратно. Ночами сидел. — Это что? Терпение или одержимость? — А черт его знает. Может, и то и другое. Я жил своей «Голгофой», не мог дождаться, когда на воду спущу. И вот снова море. Шесть регат. Раз в три года — большой поход. Три раза в Онежское озеро ходил по Беломорско-Балтийскому каналу. В Пертоминской регате участвовало более ста яхт. Мокеев шестнадцатое место занял. Неплохо.

Прошли и воду, и огонь

В семьдесят четвертом случился в клубе пожар. — Много яхт тогда сгорело. И «Голгофа» моя. Не знаю, как и пережил. Все, думаю, завязал. К яхт-клубу подойти не мог — не было сил смотреть на развалины. Вышел на пенсию, решил только дачей и внуками заниматься. Успокоился вроде. А тут приходят ко мне яхтсмены и говорят: «На заводе несколько корпусов яхт изготовили, один – бесхозный». Уговорили. Собрали команду — пять капитанов. Два года строили. С сооружением нового судна и в семью влилась новая живительная волна. До этого у домашних на слово «яхта» негласно было наложено табу.

Однажды Ия сетовала мне: — Представляешь, привезла я из Прибалтики шикарный плюш, чтобы заменить обшивку на мебели. А мой «обветренный» взял да забрал ткань. На яхте, говорит, без красивой мебели ну никак. Посмеялись — что поделаешь? Да Ия не сильно и переживала. Ведь и она тоже жила предвкушением походов на новом судне. Это у них семейное.

Из рассказа капитана: — Я каждый день к девяти утра приходил в клуб, в десять вечера возвращался домой. Остальные могли только после работы подключаться. Все делали своими руками (капитан любовно гладит стенки кают-компании. Трогает овальные своды). — Это тоже вручную делал. А смотри, как просторно на кокпите, вся команда свободно может отдыхать. Кокпит в переводе с голландского — петушиная яма. То есть место, где молодые матросы тусуются, байки травят. Некоторые яхтсмены стараются облегчить свои суда, а я — нет. Все по классическим меркам сделал, чтобы прочно, надежно. И тем не менее, быстроходная получилась. В первую же гонку первое место взяли.