Рыболовный промысел Севера и тех условия лова

Древнее мезенское село Койда. Обманчивый вид сверху.

Надежда БРЕШКОВСКАЯ

Начало промысла

Древний поморский промысел тюленя давно в центре ожесточенных политических баталий. У каждой стороны — свои доводы и своя правда. А Койда, промышляющая сейчас детенышей тюленя, живет своим обособленным миром

Санитарно-эпидемиологическое заключение на продукцию промыслов —  обязательно для продукции, которая может оказать неблагоприятное влияние на здоровье человека в условиях производства, хранения, использования, транспортировки и утилизации.

На горизонте Белое море дышит паром в усы тороса. Через мгновение иллюминатор вертолета выхватывает из снежной пустыни куцые клочья лесной щетины. Широкую реку Койду, взлохмаченную льдами. Белый берег, нарезанный бороздками крепких поморских изб. Перекрестки сеток — вольеры, над ними вышку. Наст ракетных ступеней. Кладбище, переходящее в село. Или село переходящее в кладбище? Полоса аэродрома упирается в лес кладбищенских крестов.

О промысле рыбы, тюленя и традициях

Века поставили в жизни Койды особую точку отсчета — промысел тюленя. Им измеряется здесь все — время, благополучие, ценности, надежда. Даже промысел рыбы  семги — второй план.

Промысловые традиции шлифовались столетиями. Начинался он в специальной часовне перед образами. Мужики ставили свечки.

Зверя били, кочуя между льдинами на лодках. Иногда льды затирали насмерть. Ночевали промысловики тоже на льду, греясь у костров, растопленных тюленьим салом. Им же топили печурки, на которых готовили себе еду и пекли хлеб. Типичная продуктовая корзина: десяток килограммов рыбы (соленой и свежей), четыре кило крупы (гречки или пшена), столько же толокна, два кг масла (конопляного и сливочного), четыре пуда хлеба. На весь промысел (длился он около двух месяцев) в расчете на одного человека. Выручало тюленье мясо и сало.

Тюленя били всякого. Попадались даже не разродившиеся утельги (тюленихи). Там же, на льду, обеловывали (снимали шкуру) зверя. Цену имели лишь шкура и сало. Кстати, в 1726 году шкура взрослого тюленя стоила 9 копеек, серки (полинявшего белька) — 3,5, белька — 2,5 копейки.

Еще запомнилось, что на промысле был строгий сухой закон. Ослушавшихся изгоняли. За воровство у товарищей виновнику вручали метлу и заставляли при людно и долго мести снег у жилищ…

От древности в Койде остались только несколько поседевших срубов огромных двухэтажных поморских изб. Заколоченная крепкая церковь без купола. Во второй — = старообрядческой — уже давно торгуют потребкооперативной снедью.

Да, нет, мы тебе о советской Койде говорим

Советская власть в Койде начала со снесения креста, с катания на иконах с горок. Свидетелей «национализации» богатой церковной утвари в Койде уже нет. Тогда сегодняшние койденские старики были совсем малыми детьми. Николаю Клавдиевичу Малыгину один ее эпизод рассказала мать. Спустя десятилетия.

Как забрали рыбака

лодка условия для промысла

— Ночью отца увели из дома люди в кожанках. Мать думала — все. А он утром вернулся. Комсомольцу нашему главному нужно было «изъятую» церковную утварь отсортировать. Сам он золото от меди отличить не мог…Отец до утра оценивал под мостом спрятанные церковные ценности, комсомолец откладывал в кучки золотое, серебряное и «что выкинуть можно»… Куда потом все это ушло? Что сейчас гадать. А комсомолец как-то быстро по партийной линии продвинулся. В Архангельск перебрался. Он и сейчас там живет. Старенький уже. Фамилию не назову.

Знаешь, какой у нас был богатый колхоз? И старики пускаются листать исторические страницы рыбак-колхоза «Освобождение». Орденоносца, миллионера.

якорь и технологии

Колхозные миллионы ковали тюлень и семга. Зимний берег Белого моря был усеян рыбацкими тонями. На семгу по 75 неводов ставили. Одна тоня — три-четыре человека — выбирала по 4 тонны рыбы.

Что именно ловим. как — такую рыбу?

Жизнь колхоза «Освобождение» шла по заведенным предками часам, какие тут специальные тех условия или технологии — почти никаких.

В феврале-апреле шла рыба — «зверобойка», потом ловили рыбу в устьях рек на полуострове Канин, после началась семужья путина, сенокос, потом забой оленей, дальше — подготовка к зверобойке.  Так и течет один за одним рыболовный промысел Севера.

Как действуем

На зверобойку промысловиков возили в трюмах мурманских ледоколов «Сталин», «Ленин», «Молотов», «Литке», «Леваневский»… На каждом по сто зверобоев из Койды, Майды, Ручьев, Долгощелья. Зверя били, как предки, небольшим багром по мырке (мордочке). У бельков, хохлуш (начавших линять бельков), серок мырка — самое слабое место. Смерть наступает мгновенно. Точность ударов у койденских зверобоев в крови. К такой работе — привычка. Хотя многие, даже опытные зверобои первые полдня блевали.

При удачном походе каждый ледокол возвращался в порт со ста тысячами голов бельков, серок, взрослых тюленей.